Воспоминаниями о Заслуженном враче Российской Федерации Валентине Серегине поделилась его дочь Инна.
1 сентября 2024 года моему любимому папочке Серегину Валентину Ивановичу, Заслуженному врачу Российской Федерации, любящему, заботливому отцу, мужу, дедушке, добрейшей души человеку, исполнилось бы 90 лет, — поделилась своими воспоминаниями его дочь Инна.
Вот уже 14 лет, как он ушёл из жизни, но нет дня, чтобы я не вспомнила своего «родненького»...
Вот уже 14 лет, как он ушёл из жизни, но нет дня, чтобы я не вспомнила своего «родненького». Когда звонила домой и папа брал трубку, на мое: «Привет, пап!» всегда отвечал: «Здравствуй, родненький!» Замечаю за собой, что повторяю его любимые словечки и выражения.
Папа в детстве звал меня «золотой», и как-то само собой получилось, что своего внука я называю также.
Папа родился 1 сентября 1934 года в деревне Михайловка Колпнянского района Орловской области. Дедушка, папин отец Серегин Иван Федорович работал в колхозе механиком, хорошо разбирался в технике. Участвовал в Великой Отечественной войне в качестве автотехника 1 дивизиона 295 артиллерийского полка 138 стрелковой Карпатской Краснознаменной дивизии. Повезло: прошел всю войну без ранений! Был награждён орденом Красной Звезды, медалью «За боевые заслуги». Его часто приглашали в школу поделиться воспоминаниями о войне. Бабушка, папина мама Пелагея Ивановна работала в колхозе: в поле, на телятнике.
Во время войны через деревню проходили беженцы, и папа часто потом вспоминал, как у женщины, сидевшей на телеге, упал кусочек вареной картошки на землю, она слезла с телеги, стала на колени и слизала этот кусочек с земли! Люди голодали! А потом деревню оккупировали немцы, стали уводить с дворов скотину. Пришли и к ним, хотели забрать что-то из живности, но бабушка не хотела отдавать, понимая, что она с детьми тогда просто не выживет. Немец разозлился, поставил ее к стенке, направил на нее автомат и хотел расстрелять. Папа и его сестра сидели на печке, увидели это, заплакали и бросились к матери. Этим спасли ей жизнь! Немец увидел плачущих детей, что-то пробормотал на своем языке и ушел.
Папа часто рассказывал во время семейных застолий, что в детстве не раз был на волосок от смерти. Например, как-то на него бросился огромный бык, и он едва успел залезть на перекладину над воротами, чтобы бык до него не дотянулся.
В своих воспоминаниях «Милосердие и человечность», опубликованных к его 75-летию и посвященных светлой памяти мамы, которую он очень любил, папа рассказывает, как решил стать врачом. В 1947 году на зимних каникулах к ним в гости приехал бывший сосед Серегин Василий Иванович, студент Курского Государственного медицинского института. Сидят за столом с отцом и разговаривают. И у Василия прозвучала фраза: «Компенсированный, декомпенсированный порок сердца». Папа это сразу запомнил и подумал: «Какой умный! Будет лечить людей!». И решил: сам буду учиться в медицинском институте. Так в 12 лет он сделал свой выбор, и не изменил своей мечте.
В 1953 году папа учился в 10 классе Колпнянской средней школы. В марте к ним пришел военком и спросил: «Кто поедет учиться в военно-медицинскую академию в Ленинград?» Папа и его друг Камушкин Вениамин (они из одной деревни) сразу подняли руки. Медкомиссию они прошли, но документы по неизвестной причине так и не были оправлены. Тогда папа подал документы в Курский медицинский институт, успешно сдал экзамены (11 человек на место) и был принят на 1 курс. Начинала сбываться его мечта: лечить людей!
В феврале 1954 года он, студент-первокурсник, приехал на каникулы домой. Встретил мою маму, Черемисину Зинаиду Ильиничну, влюбился с первого взгляда и на всю жизнь! Мама с 1953 года работала учителем русского языка и литературного чтения в Ахтырской семилетней школе после окончания Елецкого учительского института. Уезжая на учебу, папа каждый день писал любимой письма! Я их потом читала и перечитывала. Искренние, очень чистые и целомудренные, пронизанные любовью и нежностью, мечтами о будущей совместной жизни. В воскресенье почта не работала, и в понедельник мама получала сразу два письма. Это была настоящая любовь!
Папа досрочно сдавал экзамены в институте и мчался к любимой. 5 августа 1956 г. проехал 70 километров на велосипеде от Михайловки до деревни Сидоровка Русско-Бродского района Орловской области, родины мамы, сделал ей предложение, получил одобрение бабушки, и в соседнем селе Коньшино они зарегистрировались. У моей мамы даже не было свадебного платья. Бабушка дала ей в качестве приданого перину и две подушки. Больше ничего не могла дать. Папа весной покупал себе самые дешёвые, светлые парусиновые туфли, которые осенью красил в черный цвет ваксой. В них и ходил весь год. Так бедно они жили. Молодая семья стала проживать с папиными родителями. В 1957 году родилась моя сестра Лариса. Папа ещё учился. На жизнь зарабатывал, разгружая по ночам вагоны с углем, и покупал любимой дочери все необходимое. Через два года он получил диплом и был направлен главным врачом участковой больницы в селе Красное Колпнянского района, мама перевелась туда же в школу. Молодой семье предоставили холодный, продуваемый дом. Крыша была соломенная, худая, протекала. Не было даже кровати. Жизнь на новом месте родители начали с покупки ложек и вилок.
В больнице автомашины не было, только две лошади, одна из них старая и беззубая.
Среди прочих пациентов лежала в больнице 22-летняя девушка Серафима. Она не ходила почти 10 лет. В детстве у неё заболели все суставы, стояла высокая температура и не проходили сильные боли. По-видимому, полиартрит. Была бледная, руками-ногами почти не двигала. Мышцы рук и ног были развиты совсем слабо. Ее не стали лечить ни в областной, ни в районной больнице. Папа попытался уговорить главврача отправить Серафиму на лечение в область, но получил отказ в грубой форме. Будучи на специализации в областной больнице по хирургии и травматологии в феврале 1960 года, папа встретился с заведующим неврологическим отделением и попросил его взять Серафиму на лечение. Тот согласился. Они вместе придумали план. Заведующая аптекой сделала 10 больших таблеток в красивой обертке (плацебо). Показали их Серафиме и сказали, что они импортные, очень дорогие, и после принятия шести ванн с ними она начнет ходить. Серафима начала ходить уже после четвёртой ванны! Папа испытал огромное удовлетворение. Преодолев все преграды, он смог достичь цели! Местные жители стали относиться к нему с еще большим уважением.
Первого августа 1960 года папу перевели в Красную Зарю на должность хирурга. Гервиц Лия Марковна – главный врач, Пашков Иван Михайлович – терапевт, Иванова Нина Александровна – инфекционист, Сурикова Мария Федоровна – педиатр. Это врачи, с кем папа начинал работу в больнице. Я эти фамилии слышала дома с детства. Вместе они собирались почти ежедневно и решали насущные вопросы. А их хватало с избытком. Электричество тогда подавали по часам, и операции часто заканчивали при свете керосиновых ламп, от которых стоял чудовищный смрад. Не было элементарных удобств. 28 февраля 1961 года молодого хирурга перевели на должность главного врача Краснозоренской районной больницы. Необходимо было построить электростанцию, патологоанатомическое отделение, навести порядок в учете и расходовании электроэнергии (поставить счетчики, привести в порядок наружную электропроводку), что и было сделано за короткий срок.
Было закуплено новое медицинское оборудование, инвентарь, установлен новый рентгенаппарат. 12 декабря 1962 года отца назначили главврачом Новодеревеньковского района. Район первым в области отремонтировал и перепрофилировал здание бывшего Краснозоренского райкома под больницу. Коечный фонд увеличился с 50 до 165 коек. Через год на праздник 7 ноября все больные были переведены в переоборудованное здание всего за полчаса. Краснозоренская больница стала именоваться Центральной районной.
Район в то время пользовался уважением у руководства облздравотдела. Кроме Краснозоренской ЦРБ действовали Верховская, Русско-Бродская и Хомутовская номерные больницы, 7 участковых, 88 медпунктов. Население района составляло около 90 тысяч человек. Главным бухгалтером была Фролова Мария Васильевна, которую папа уважал и ценил как высокопрофессионального и ответственного работника.
Второго хирурга в район не дали. Отцу пришлось совмещать должности главврача и хирурга-гинеколога. Работать приходилось очень много.
Мама рассказывала курьезный случай: в больницу поздно вечером из отдалённого колхоза привезли тяжелобольного, и водитель, не знавший в лицо хирурга, приехал за ним домой. Мама сидела за столом и проверяла тетради, а папа с шилом и дратвой подшивал валенки. Водитель решил, что женщина за столом как раз и есть врач. Каково же было его удивление, когда папа отложил дратву и стал собираться на вызов!
Папа во всем любил порядок. И в больнице все было четко отлажено. Медсестры квалифицированно и грамотно могли поставить диагноз, оформить всю документацию. Обход проводился вместе с медперсоналом, сразу давались подробные указания, что кому сделать. Там, где папа должен был сам посмотреть больного на перевязке и провести другие манипуляции, он делал это сразу, не откладывая.
Он всегда, пока работал, вставал в 5 утра, и в 7 утра уже был на службе. Ему сразу приносили истории болезней вновь поступивших и выписанных больных. Он их быстро просматривал, и в необходимых случаях разбирал на «пятиминутке». Находился в курсе всех событий и хозяйственных дел. Всегда четко организовывал взаимодействие врачей, медсестер и других медработников.
Операции в основном проводились под местной анестезией. Наркоз первое время был масочный - капали на маску эфир из флакона. Ужасная процедура. Детям с 2,5 лет папа делал операции (аппендицит, грыжа) под местной анестезией. В сложных случаях собирал консилиум врачей, чтобы поставить верный диагноз.
Папе во время операций включали радио. И почти всегда он делал операции под музыку, очень любил! Помнил многих своих пациентов, особенно детей. В своих мемуарах он вспоминает ребенка, который во время операции под местным наркозом ему сказал: «Дядь, а дядь, а если бы тебе так же?» Или другого ребенка, который ждал врача после операции, чтобы тот разрешил ему попить, и папа сам его поил с ложечки на следующий день. Двум больным жизнь спасли, дав выпить рюмку водки. Удивительно, но факт. Один был алкоголиком, и у него начались судороги. У другого обгорело 60-70% тела, и эта рюмка не дала ему умереть от болевого шока.
К папе приходили больные с хроническими заболеваниями и просили сделать операцию, а не подождать, как часто бывает, когда сомневаются в успехе. Шли с большой уверенностью, что все будет хорошо.
В 1964 году были построены и сданы в эксплуатацию Русско-Бродская больница и Краснозоренская поликлиника. В Краснозоренской больнице построили два больших хозяйственных помещения, подвал, ледник. В одном помещении были конюшня и свинарник. Другое помещение предназначалось для хранения медицинского инвентаря, продуктов питания. В больнице содержалось до 30 свиней. Этим мясом кормили больных. Приобретены были хорошие сани-козыри для поездок зимой на медпункты. Когда было много снега, и проехать на автомашине было невозможно, дежурная «скорая» выезжала на лошади. Специально для врача имелся большой тулуп.
В этом проявлялась большая забота персонала. В других районных больницах такого не было, и нашу всегда ставили в пример хорошего хозяйствования. В больнице самостоятельно сажали картошку для больных, сеяли вику, овес для корма лошадям. По территории больницы сделали бетонную дорогу. Строили дома для врачей. Начали организованно отмечать День медицинского работника с вручением почетных грамот, значков «Отличник здравоохранения», ценных подарков, организацией концертов.
Решая рабочие вопросы, отцу часто приходилось бывать в Орле: облздравотделе, управлении снабжения и сбыта, облфинотделе, облплане, облисполкоме. И везде он находил взаимопонимание и поддержку. Продолжал повышать свою квалификацию: прошел специализацию по патологической анатомии, а спустя два года, в 1966-м, - по глазным болезням.
В Красной Заре мы жили на улице Лесной, в щитовом доме, который отапливался двумя печами, но тепло всё равно не сохранялось. С разрешения райисполкома дом утеплили, провели батарейное отопление и первый в поселке водопровод, сделали санузел с ванной, вырыли погреб. Появилась и горячая вода. В этом доме я родилась. С соседями – Алтуниным Николаем Фомичом, который работал в больнице фельдшером, затем рентгенлаборантом, его женой, Лидией Михайловной, медсестрой, и их дочерью Верочкой родители дружили до конца жизни. Я в детстве была не похожа ни на маму, ни на папу. И когда у папы спрашивали, на кого я похожа, он в шутку всегда отвечал: «На Фомича!» С Верочкой, ее сыном Александром, который издал мемуары папы «Милосердие и человечность», его женой Ольгой мы поддерживаем связь до сих пор.
В 1965 году Верховский и Русско-Бродский районы отсоединились от Новодеревеньковского района. Среднего медицинского персонала не хватало. Поэтому с 1967 по 1969 гг. на базе Краснозоренской больницы были открыты двухгодичные курсы медицинских сестер. Папа был заведующим этих курсов и преподавал анатомию и физиологию человека.
В 1970 году началось строительство Хомутовской центральной районной больницы. В 1974 году мы всей семьей переехали в Хомутово и снова на Лесную улицу. Папа еще долго ездил в Красную Зарю на работу, проводил там «пятиминутку», осматривал тяжелобольных и уезжал на стройку. Медицинские работники со всего района принимали участие в строительстве. Стройку в районе называли БАМом. Облздравотдел выделил новый автобус для перевозки людей из Красной Зари. Каждый день на стройке работали не менее 50 человек медперсонала района. Выполняли самую тяжелую, подсобную работу.
Папа считал, что практически третью часть всей строительной работы выполнил именно медперсонал района. Выкопали подвал. Сделали там бассейн, можно было принять различные ванны, процедуры, душ Шарко. Была сауна, комната отдыха. И все своими силами! Папа очень гордился этим, водил на экскурсии в больничное SPA, построенное своими руками.
Больница к моменту сдачи в эксплуатацию в 1984 году была полностью укомплектована, получено современное оборудование, техника и т.д.
В августе 1985 года Краснозоренский район был восстановлен в прежних границах. Краснозоренская больница для папы всегда была примером, он часто бывал в ней. Считал ее родным домом. В первую очередь из-за персонала, с которым работал.
Большое количество врачей прошло школу становления в Краснозоренской, Хомутовской и других больницах. Работали, проходили специализацию, уезжали в другие районы и области на повышение. Расскажу удивительный случай. Живу в Воронеже с 1982 года, хожу в районную поликлинику. Года три назад записала мужа (у него другая фамилия) к врачу Веревкиной Татьяне Юрьевне. Пришла вместе с ним. Врач спрашивает, откуда я родом. Отвечаю – из Орловской области. Она уточняет, откуда конкретно? Меня это удивило, но все же ответила – из Хомутово. А она и говорит: «Лучшие годы моей жизни с мужем, тоже врачом, прошли после распределения по окончании мединститута в Судбищенскую больницу. Мы работали под руководством замечательного врача и человека Серегина Валентина Ивановича. Он всегда интересовался нашей жизнью, проблемами. Привозил картошку и другие овощи. Помогал, когда родился ребенок. Отправил в Москву на специализацию». Я: «Так это мой папа». До слез! Мы проговорили час! И сейчас, когда встречаемся, всегда долго сидим вместе и вспоминаем папу.
С 1993 по 2001 гг. отец работал директором филиала территориального фонда обязательного медицинского страхования (ТФОМС), потом немного в администрации района, и ушел на заслуженный отдых.
В своих воспоминаниях «Милосердие и человечность» он называет огромное количество имен врачей, медсестер, санитарок, водителей, бухгалтеров, завхозов и т.д., с кем ему довелось работать или встречаться в жизни. И практически обо всех отзывается как о прекрасных специалистах и людях.
Папа никогда никому не отказывал в помощи, если это было в его силах. Его доброта была безграничной! Ещё будучи главврачом района, когда я родила сына, он взял отпуск и целый месяц жил у меня в общежитии, стирал и гладил пеленки (тогда еще памперсов не было), готовил еду. У него и здесь все было по порядку и по плану. С утра глажка, вечером стирка. Благодаря ему я стала высыпаться и хоть немного отдохнула. Когда они с мамой приехали в Губаревку, проведать ее тетю Наташу, которая осталась одна, похоронив семь детей (двое сыновей погибли на войне) и мужа, папа, не раздумывая, забрал ее жить в нам в Хомутово.
Мы с бабушкой Наташей жили в одной комнате. Потом и бабушка Лиза, мамина мама, жила у нас. В Красной Заре у нас жила папина бабушка Нюра. Научила меня, еще дошкольницу, играть в карты. Играли, кстати, на деньги. По-моему, по 5 копеек ставили.
Папа дружил с Гитисом Янушевичюсом. Очень много хороших слов о нем сказано в его воспоминаниях, каким он был прекрасным врачом и человеком. Стоматолог, любивший хирургию и… лошадей. Сначала ассистировал папе на операциях. А потом ему доверялось делать операции самостоятельно в присутствии папы в больнице. На Новый год Гитис – Дед Мороз. На проводы зимы запрягал тройку в сани и катал детей. Гитис с братом приезжал к нам в гости в Хомутово. Хорошо помню, как мы с папой ездили к нему в город Биржай Литовской ССР. Какой красивый дом на берегу озера он построил! Вместе с его семьей ездили в Клайпеду и Палангу на море.
Папа очень любил путешествовать, и эта страсть передалась мне. У него был автомобиль УАЗ с будкой, в котором мы с ним, моей родной и двоюродной сёстрами объехали всю Прибалтику, Украину, Молдавию. Побывали в Риге, Таллине, Кишиневе, Киеве, Одессе, Витебске, Минске. Под Одессой отдыхали на море, спали в палатке, еду готовили на паяльной лампе. Позже, уже на «Жигулях», мы с ними часто ездили к родственникам в Москву и Кострому. В дороге любимым развлечением было угадывание по первым нотам, какая начинает звучать песня по радио и в чьем исполнении. Папа угадывал чаще.
Он очень любил музыку. Храню тетрадь, в которой он записывал тексты любимых песен. Каждая суббота у нас с ним начиналась с того, что он заводил проигрыватель и ставил пластинки Утесова, Штоколова. И под музыку я мыла полы во всех комнатах, а папа перемывал всю посуду на кухне, наводил там идеальный порядок и готовил свою фирменную картошку: пюре с обжаренным на сале луком. Это было очень вкусно!
Вообще семья наша жила скромно. Картошку жарили на маргарине. До сих пор помню свое удивление, когда в гостях у подружки увидела трехлитровую банку сливочного масла, на котором жарили картошку. У нас, если и было масло, то только на бутерброд. Мясо – не каждый день. Водили кур, уток, индеек, в разное время – кроликов, нутрий, поросят. Вот когда зарежут кого-то из живности, тогда и было мясо в доме.
В 1988 году папа нам с сестрой подарил прекрасное путешествие на поезде по Средней Азии: Ташкент, Бухара, Самарканд, Ашхабад, Фергана, Волгоград, Грозный. Столько всего увидели интересного! Это было незабываемо! Купили в поездке целый чемодан книг! Тогда они были в дефиците. Папа всю жизнь их собирал. Тратил приличные деньги на покупку собраний сочинений. Всю жизнь выписывал «Роман-газету» в мягком переплете и потом тщательно делал подшивки по годам издания. В его кабинете две стены от пола до потолка были заняты шкафами с книгами.
Заслуги отца по достоинству оценило государство. Его, врача высшей категории, наградили юбилейной медалью к 100-летию со дня рождения В.И. Ленина, значком «Отличник здравоохранения», орденом Трудового Красного Знамени. В 1991 году присвоили звание «Заслуженный врач РСФСР». Он ветеран труда, Почетный гражданин Краснозоренского и Новодеревеньковского районов.
На папино фото в социальных сетях я получаю много теплых слов и воспоминаний о нем. И каждый раз - до слез! Я и эту статью не один месяц собиралась написать - только начну, а слезы сами так и катятся...
Папа часто приезжал ко мне в общежитие, когда я училась в институте. Все мои однокурсницы его знали. Внуки очень любили его дом в Хомутово. Дима и Ира учились в Хомутовской школе некоторое время. Мой сын Саша говорит, что лучшее место, где он отдыхал душой и чувствовал себя счастливым, это был хомутовский дом бабушки и дедушки. Когда уходят наши родители, мы перестаем быть детьми…
У меня было абсолютно счастливое детство благодаря моим родителям, за что я им безмерно благодарна.
Закончить хочу словами любимого романса папы в исполнении Бориса Штоколова. Он его часто напевал. Пишу и снова плачу:
Гори, гори, моя звезда.
Звезда любви приветная!
Ты у меня одна заветная,
Другой не будет никогда…Твоих лучей небесной силою
Вся жизнь моя озарена.
Умру ли я – ты над могилою
Гори, сияй, моя звезда!
